Переход по Суэцкому каналу, как и любой проход через столь узкое горлышко, всегда требовал определённого терпения. Ныне же, в окружении громоздких контейнеровозов, что движутся медленно, но неумолимо, это терпение испытывается особенно остро. Их силуэты, казалось бы, способны перекрыть половину горизонта. Вчерашний день завершился плановым, если так можно выразиться, ожиданием в Большом Горьком озере, где судно встало на якорь, дожидаясь своей очереди в конвое. Мой хронометр, как всегда, был точен до секунды, чего нельзя сказать о расписании, выведенном на цифровых экранах мостика. Оно постоянно "корректировалось", что в переводе на обычный язык означает "искажалось до неузнаваемости".

Канал — это, безусловно, выдающееся инженерное достижение. Однако всякий шов, сшивающий ткань бытия, неизбежно рвёт другую. Здесь, посреди пустыни, рукотворная артерия соединяет два моря, но одновременно разрезает континент, создавая неестественную границу там, где природа не предусматривала никакого раздела. Навигационные системы, которыми ныне увешаны все мостики, пытаются предсказать каждый метр пути, но я по-прежнему предпочитаю сверять положение по старой морской карте, проложенной на штурманском столе. Нельзя доверять зрению, когда полагаешься на чужую точку зрения. Истинное знание места приходит не с картой, а с пылью, оседающей на ботинках, или, в данном случае, с мельчайшими песчинками, которые ветер сносит с берега прямо на палубу.

Древние египтяне, согласно Геродоту, пытались прорыть канал между Нилом и Красным морем, а позднее персы и римляне возвращались к этой идее. Но лишь к середине XIX века инженерная мысль и политическая воля достигли необходимого слияния. Истмийский перешеек, геологически представляющий собой относительно молодую полосу суши, сложенную преимущественно из морских осадочных пород, оказался податлив для колоссальной работы. Его максимальная высота не превышала и 18 метров над уровнем моря, что значительно упростило задачу, по сравнению с предполагаемыми трассами, скажем, через Панамский перешеек. Впрочем, тогда не было современной землеройной техники. Спешка – привилегия тех, кому нечего терять, кроме времени.

Мне рассказали, что местные лоцманы, несмотря на всю свою сноровку, по-прежнему полагаются на интуицию и опыт, а не только на приборы. Канал, по их словам, живёт своей жизнью, его течения, хоть и кажутся слабыми, постоянно меняются. Это меня не удивляет; любое великое творение, будь то природное или рукотворное, обладает своим характером, который не поддаётся полному алгоритмированию. На закате дня солнце окрасило песчаные берега в багровые оттенки, создавая временный шов между небом и землёй, что так же быстро исчез, как и появился. Комфорт — это лишь временное забвение о предстоящих неудобствах. Вскоре мы должны выйти в Красное море, где ожидается более серьёзная качка и, возможно, придётся сбросить пару лишних фунтов, приобретённых в Гринвиче.