Наш пароход, названный каким-то непроизносимым современным именем, движется по каналу, проделанному человеческой волей сквозь то, что некогда называли Суэцким перешейком. Не могу не отметить, что сама идея прорыть столь грандиозную траншею для ускорения перемещения грузов – верх прагматизма, совершенно чуждый подлинному духу странствий. Путь, сокращенный на тысячи миль, но растянутый бесконечной чередой ожиданий, проверок и обязательных сборов. Впрочем, таков удел любого значительного рубежа: он призван разделять, но в итоге лишь концентрирует движение. Граница, искусственная или естественная, всегда определяет потоки, не так ли?

В этом, пожалуй, и состоит главный парадокс прогресса: он обещает упрощение, но неизменно приводит к усложнению деталей. Автоматизированные системы, GPS-навигация, которой я, разумеется, пренебрегаю в пользу собственного карманного хронометра и бумажных карт, — всё это лишь множит точки контроля. И пока местные власти обмениваются электронными подписями, а экипаж сверяется с цифровыми дисплеями, я невольно вспоминаю, с каким трудом де Лессепс убеждал скептиков в осуществимости своего предприятия. Сегодня это просто канал, по которому ползут плавучие горы контейнеров, но в свое время это было чудо инженерной мысли, изменившее мировую торговлю. И, как всегда, те, кто первыми пересекают границы, видят лишь грязь и издержки, а не величие идеи.

Проходя по этому рукотворному каньону, невозможно не заметить контраста между титаническими усилиями, вложенными в его создание, и кажущейся будничностью его современного использования. На самом деле, история этой водной артерии – это история не столько инженерии, сколько геополитики. От первой попытки фараона Нехо II соединить Нил с Красным морем до идеи великих держав контролировать эту ключевую точку – всё сводится к желанию контролировать потоки. И вот мы, как рыбы в трубе, подчиняемся этому контролю, перемещаясь с едва заметной скоростью, чтобы не повредить берега, которые на протяжении тысячелетий оставались нетронутыми. Каждая эпоха, каждый народ стремится прочертить свои границы, но вода всегда найдет себе путь, или ей его пророют. И всегда найдутся те, кто будет ворчать на задержки и оплачивать эти «пути» втридорога. Неужели в наше время нет более элегантного способа обозначить водораздел, чем эти ряды буёв и сигнальных огней, требующие бесконечных маневров от этих плавучих складов? Впрочем, я бы сказал, что любая попытка упорядочить мир лишь создает новые точки соприкосновения для хаоса. Проще было бы объехать, если бы не столь непристойная разница в стоимости топлива.