Варанаси встречает запахом, который невозможно дезинфицировать. В этом городе грань между миром живых и царством разложения истончена до предела, что напоминает мне о работах доктора Сноу. Пока современные туристы с умным видом тычут экранами своих смартфонов в сторону гхатов, я не могу отделаться от мысли, что город напоминает огромную чашку Петри, где столетиями вызревают все мыслимые штаммы холеры. Безумие — это слепое доверие к водопроводной воде в месте, где река Ганг является одновременно и очищением, и сточной канавой. Неудивительно, что здесь так чтят богиню оспы Ситалу.

Человек — существо крайне негигиеничное, особенно когда он искренне верит в сакральность своего антисанитарного поведения. Я предпочитаю наблюдать за этим из окна лодки, подальше от воды, которая, судя по химическому составу, больше похожа на концентрированный суп из продуктов распада, чем на природный поток. Переплатил лодочнику, чтобы он держался на безопасном расстоянии от береговой линии, где дым погребальных костров смешивается с испарениями нечистот. Местные называют это святостью, я называю это эпидемиологической катастрофой в режиме реального времени.

Жизнь в Варанаси похожа на безнадежный диагноз, который пациент носит как парадный мундир. Смерть здесь — не финал, а предмет торговли, и в этом я вижу некую циничную честность, лишенную европейского притворства. Разум — лишь тонкая корка льда над бездной хаоса, и в таких городах она трещит под ногами с характерным звуком.

Местные жители с упорством, достойным лучшего применения, окунаются в воду. Анализ, проведенный мною на глазок — прозрачность мутная, содержание взвешенных частиц явно превышает все допустимые нормы — подтверждает, что этот ритуал гарантированно отправит неподготовленного путешественника в лазарет быстрее, чем любая лихорадка. Впрочем, природа часто играет в кости: парадоксально, но антибактериальные свойства некоторых растений в верховьях реки и наличие бактериофагов могут быть единственной причиной, почему этот город до сих пор не вымер от эпидемии. Удивительно, как часто суеверие находит опору в скрытых законах природы.

Завтра я покину это место. Достаточно того, что я провел здесь сутки, сверяя ход своего хронометра с ритмом местных ритуалов. Дисциплина времени — единственное лекарство от энтропии, которой здесь пропитано всё. Даже священные коровы на узких улицах выглядят как ходячие резервуары для инфекций, а не как символы веры.